Category: литература

Кто здесь?

Здравствуйте. Меня зовут Александр и я - поэт. И прозаик.

Только не спрашивайте, про каких заек.

Здесь, в этом журнале будут записи о моём литератруном творчестве, о политике и мои стихи.

В активе у меня множество написанных стихов и два больших романа в жанре фантастики.

Свой путь в большую литературу я буду освещать здесь же. Если вы желаете проследить мой путь от саксофона до ножа от графомана до бестселлера - то заходите на огонёк.
🔥🔥🔥

Если вы сами пробиваете путь в мир писательства или вам просто интересно, как становятся писателями - то, как говорится, welкам ©!

Не забывайте посещать мой сайт www.александр-быкадоров.рф .

Я в соцсетях:
Личная страница ВК: www.vk.com/bycadorov
Группа в ВК: www.vk.com/bykadorov_poet
Личная страница ОК: https://www.ok.ru/profile/160296307924
Группа в ОК: https://www.ok.ru/bykadorovpoet
Инстаграм: https://www.instagram.com/alex_crazy_red_bull/
Фейсбук https://www.facebook.com/alexcrazyredbull
Страница на Фейсбуке: https://www.facebook.com/bykadorovpoet/
Buy for 20 tokens
Трудно представить, что сейчас можно чувствовать себя комфортно, при этом не общаясь с техникой на «ты». Скорее даже — на «эй ты, хеллоу, где мой горячий чай?» ))) Я говорю не про машины, самолеты или космические корабли, здесь другая история. Я про банальное:…

Олег Дивов, «Выбраковка»



Наша страна неуклонно катиться к фашизму – это закономерный и конечный этап развития любой капиталистической страны. И явным отголоском коричневых тенденций в нашем социуме являются книги, остро эту проблему обозначающие. «Выбраковка» – одна из таких.

Собственно, этого слова – «фашизм» – Дивов нисколько не пугается. Он сначала косвенно даёт обозначение политического строя, описанного в книге, через реплики героев, употребляющих термины «фашизм» и «гестапо» в уничижительно-оскорбительном ключе, а в конце романа, ничуть не стесняясь, употребляет его в тексте от автора. Не знаю, насколько Дивов владеет истматом, но политсистема описана весьма близко к димитровскому определению фашизма. Конечно, автор не избежал клюквы, зачем-то насовав аллюзий к СССР – вместо Советского Союза у него Славянский Союз, вместо ГУЛАГ – ГУЛАК, и мне хочется задать ему вопрос: а самому-то не противно? Каждый раз, когда я вижу подобные вещи, хочется вымыть руки по самые плечи и больше не прикасаться к тексту, но история Пэ Гусева была уж весьма интересна. Наверное, Дивов по недомыслию, или в силу пропитанности антисоветской пропагандой, ставит знак тождества между социализмом и фашизмом, бросая тень на krovavye bolsheviks, но бытие определяет сознание – и вот уже шовинистический призыв «у нерусских не покупаем» становится не просто политическим лозунгом, а методом конкурентной борьбы: я просто напомню, что в описанном мире средства производства остаются в частных руках.

Протагонист тут, конечно, весьма интересный. Почему-то в голове рисуется внешность, похожая на самого Дивова. Видимо, это от того, что ничего другого я у Олега Игоревича просто не читал. Но в попытке дать герою подноготную автор явно переборщил – тут сразу не одна, а четыре подноготных, и пойди узнай, которую из них протагонист придумал для красного словца, а которая – правдивая. В выбраковку товарищей по оружию верится слабо. Конфликт у бомже-стойбища, мне кажется, притянут за уши – вы же всё равно собрались их браковать, так в чём проблема? Почему вы не можете замять инцидент с употреблением веществ? Это же ваш товарищ, почему вы его бракуете? Абсолютная честность? Да ладно… Отсюда – и конфликт на дороге со вторым ведомым тоже весьма неубедителен. Или выбраковка основана только на выстрелах из шприцемётов? Тогда почему не забракованным остался Валюшок? А в конце ещё выясняется, что история Павла Птицына – тоже выдумка, с большой долей вероятности. В общем, пока герой находится «здесь» – он смотрится хорошо, как только начинаются воспоминания – полный швах.

Да и по структуре остались вопросы. «Выбраковка» – это книга в книге, но какую цель преследует данный способ представления информации, я так и не уловил. Это некоторым образом отсылает к «1984», где английский автор приводит громадину технического текста после завершения романа. Уж не знаю, специально или просто так получилось, но, как и у Оруэлла, это смотрится весьма притянуто. Но там Дивов полностью расписывается в своей предвзятости к большевикам, уверяя что в тридцатых они предали идеи коммунизма – и поди угадай, согласен ли Дивов с неизвестным фашистским автором или Дивов пишет так нарочно, но я склонен согласится с первым вариантом. Ну, а штурм Кремля силами центрального отделения АСБ выглядит как большой рояль, но только не в кустах, а на Красной площади. Олег Игоревич, вы серьёзно? Да и спасение Пэ в самый последний момент в лучших традициях Боллливуда тоже вызывает сомнения. Собственно, а зачем Пэ нужен был заговорщикам? Узнать, кто автор «птички»? А какой в этом практический смысл? И что, у граждан, пленивших Гусева, не было доступа к «сывороткам правды»? Ну, по мелочи ещё можно упомянуть множество «разговоров о холодильниках», которыми Дивов изрядно снабдил Гусева в первой половине романа, когда Пэ объяснял Валюшку основы мироустройства – возникает ощущение, что Валюшок словно с луны свалился, и до этого жил не в Москве, а якутской деревне на крайнем севере.

Но, несмотря на все недостатки, роман читается весьма хорошо и выглядит весьма увлекательным. На самом деле, многие из явлений, описанных в романе, или сбудутся, или уже сбылись – взять хотя бы сигаретные пачки с устрашающими картинками. Я бы поставил эту книгу в один ряд с «Черным знаменем» Казакова – в обоих романах торжество воинствующего фашизма предстаёт не сказочкой, а вполне себе обыденностью, которую мы с вами вряд ли сможем рассмотреть за бытовухой, когда пылесосим квартиру или готовим ужин. Но если в «Чёрном знамени» перед нами стоит альтернатива коммунизму, причём не абстрактная, а вполне реальная – ведь национализм уже тогда был одной из главных идей в «белой» среде, то в «Выбраковке» мы видим даже не будущее, мы видим настоящее.

«Выбраковку» читать стоит. Чтобы понять куда мы идём.

https://александр-быкадоров.рф/олег-дивов-выбраковка/

Артём Сергеев. «Беседы о Сталине»




Вы вполне можете не знать, кто такой товарищ Артём – в миру Фёдор Сергеев, и вы вполне можете не знать, что после гибели тов. Артёма его сына, Артёма Фёдоровича Сергеева, воспитывал Иосиф Сталин. Но вы вполне можете прочитать эту книгу, составленную из интервью с Артёмом Фёдоровичем.

Книга была написана и издана незадолго до смерти Сергеева, в две тысячи шестом году. Прочитать её стоит хотя бы для того, чтоб раз и развеять в своей голове нелицеприятные мифы о Сталине. Вождь – если для вас уместно такое имя – предстаёт в нём не как тиран, которым он никогда не был, а как человек. В первую очередь – ответственный, глубоко эрудированный руководитель с развитой логикой и природным даром к пониманию человеческой психологии. Но в тоже время он предстаёт в этой книге и как человек – скромный и не притязательный в быту, со своими слабостями и чертами характера.

Книга будет интересна всем, кто любит историю, а не клюквенные мифы. Конечно, она не может являться доказательством чего-либо, так как любые воспоминания есть нарратив, но в «Беседах» много упоминаний об имевших место исторических фактах, а их, как известно, всегда можно проверить. В общем, книгу однозначно рекомендую – в ней ни толики пропаганды, только скромная правда о великом человеке.





https://александр-быкадоров.рф/артём-сергеев-беседы-о-сталине/

Армагед-дом



Ну, что такое постапокалиптика – мы все с вами знаем. А вот как живётся людям внутри самого апокалипсиса? Об этом книг мало. И как живётся людям в мире где апокалипсис случается каждые двадцать лет? Что делать, если твоя жизнь – это постоянная гонка на выживание? Марина и Сергей Дьяченко отвечают на этот вопрос, придумывая уникальный мир с незаезженной темой.

Единственное, чего я так и не понял: имеем ли мы дело с альтернативной Землёй, где апокалипсисы случаются каждые двадцать лет начиная с древности, или это прогресс настолько затормозился, что более тысячи лет мир топчется на техническом уровне конца двадцатого века? Почему я задаю себе этот вопрос? Да всё с тех же позиций исторического материализма. В книге, как я понял, главенствует капитализм с большими социальными гарантиями, но даже в таком варианте он не способен на мобилизационный рывок, тем более каждый двадцать лет. Ну и выборы в книге обставлены так, как они происходят именно в буржуазной среде: с большой театрализованной избирательной кампанией, на которую требуются немалые деньги. В этих случаях всегда следует задать вопрос: за чей счёт банкет? И неужели у отставного генерала есть такие бабки? И неужели Стужа действительно сократит условленное время, даже пренебрегая покровителями, оплатившими победу на выборах? Уж они-то должны попасть в списки в первую очередь. Почему об этом не догадался никто, даже такой прозорливый Рысюк?

Если уж касаться самого установленного времени, то я так понимаю, никто не доказал достаточности временного промежутка для входа в ворота для всех людей. Теория Зарудного оказалось лишь гипотезой без подтверждения? Если так, то само по себе установленное время – жесточайшая необходимость, без которой многоразовые мобилизационные рывки невозможны. Да, следует признать: при капитализме в стадии империализма, уже несущем внутри себя огромную социальную несправедливость, установленное время будет ещё больше разжигать социальную вражду. И если мы действительно имеем дело с застопорившемся на тысячу лет прогрессе, то неужели всю эту тысячу лет люди будут терпеть эксплуатацию хозяев средств производства? Но даже и в этом случае, если теория Зарудного окажется неверной, без установленного времени не обойтись.

Но книга полна не только социальным устройством. «Армагед-дом» – это роман о людях. И любую книгу нужно всегда писать о людях, даже фантастику – ради бластеров и звездолётов она будет хороша лишь неофитам. Что и говорить: Дьяченко смогли описать подростковую любовь ни разу не употребив искомое слово на букву «Л»… Да и дело не только в любви: меткими, ёмкими фразами, точными, но не энциклопедическими определениями, они детально прорисовывают картину мироустройства, взаимоотношений, личностей героев, их характеров, и даже – широкими мазками – почти готовый синдром Иокасты у главной героини. Погружение в книгу было практическим полным, с «тридэ»-эффектом: морские сцены я читал как раз на пляже, и в то же время, в силу некоторых причин, испытывал те же чувства, что и Ярослав Зарудный. Ну и порадовал, конечно, писатель Великов, в чьей фамилии мне хочется поставить ударение на первый слог – а ведь я сам, чего греха таить, испытываю весьма нежные чувства к тому виду транспорта, который заставляет так сделать.

Большего об этой книге сказать вряд ли можно. Её просто надо прочитать – и насладиться мастерством авторов, описавших мир, где конец света – такая же обыденность, как обед, ужин или делёжка власти финансовыми кланами.

https://александр-быкадоров.рф/армагед-дом/

Дважды два равно пяти



С тех пор, как я коснулся ефремовского «Часа быка», антиутопия в моём представлении являлась чем-то научно выверенным, хотя бы с точки зрения логики и законов исторического развития. Но как выяснилось, цель антиутопии – запугать читателя и не дать ему альтернатив. Вот и Джордж Оруэлл занимается абсолютно тем же.

Но обо всём по порядку.

Книга с самого начала погружает в какую-то беспросветную тьму и мерзость. Автор прекрасно работает с образами, во всяком случае в первых двух третях книги, и раскалённым клеймом вписывает их в самую душу читателя. Что здесь сказать? Пока Оруэлл не коснулся главного – социально-экономического устройства, текст погружает в ужас мира, где строям ходят на работу, строем надевают одинаковое, и в метафорическом смысле, но тоже строем – занимаются сексом.

В одном месте Оруэлл действительно предугадывает будущее, вот фраза: «Один очень хороший [фильм] где-то в Средиземном море бомбят судно с беженцами». В другом месте он походя декларирует зависимость языка и сознания друг от друга: «Новояз — это ангсоц, ангсоц — это новояз…». Ну и… Хорошие моменты романа на этом заканчиваются.

Что характерно, главному герою вряд ли можно посочувствовать. Он почему-то с самого начала вызывает отвращение: сгорбленный государственной репрессионной машиной, весь больной и кривой, думает о людях мерзопакостно, а в эпизоде, где Уинстон рассказывает о том, как воровал еду у матери и сестры, я испытываю практически испанский стыд. Может быть, так и должно быть? Но зачем мне герой, которому не хочется сопереживать, зачем мне герой, который сломлен и раздавлен ещё до того, как начался репрессивный процесс? Ему не хочется сочувствовать, хочется, чтоб он отлез в сторону и не вонял.

А с некоторого момента я вообще перестаю верить в написанное. Начиная с любви Джулии и Уинстона. Это шпионская страсть – вообще какая-то сказочка для подростков. Как можно влюбится в незнакомого человека с первого взгляда? Ну, в пубертатном периоде – наверное можно, когда гормональный фон запределен. Но почему протагонист верит Джулии просто так, если буквально три минуты назад подозревал её в работе на полицию мыслей? Кстати, ещё есть люди, уверенные, что она на неё не работала – ведь герой видит как её избивают лишь мельком, краем глаза, а там можно устроить и небольшой спектакль? Вы ещё продолжаете так думать? Да и эта встреча с О’Брайеном, начавшаяся с игры в гляделки тоже, знаете ли, белыми нитками шита. Оруэллу надо чтоб антагонист завербовал любовничков – и он вербует. Насколько это правдоподобно – неважно, я сомневаться начал ещё в момент произнесения Уинстоном этой вычурной клятвы, где он заранее признаётся в деяниях, на могущество самой Партии не влияющие. Да там вообще всё угадывается ещё до того, как произойдёт – и работа О’Брайена на министерство любви, и работа старьёвщика на полицию мыслей. Собственно, как и то, что кричащая в экран девушка в синем комбинезоне станет любовницей Уинстона. А уж «стирание»… глупей ничего не видел. Можно изменить газету в библиотеке, но как ты изменишь подшивку газеты у кого-либо дома? Как ты вытравишь что-либо из памяти людей? Ну, с этим всё просто – автору надо, что никто ничего не помнил, значит так и будет. Будет помнить только Уинстон. Хотя, нет, может они и помнят, но переговариваться нельзя – везде же телекраны. Нет ни одного уголка, ни одного местечка по всей Океании, где бы он не стоял. Наверное, в сортире тоже стоят. Только Уинстону повезло – у него дома закуток есть, где эта тарелка ничего не видит. Ни у кого нет, а у него есть. Закуток с роялем в кустах… ой, со столом и дневником, простите. Да собственно, это не один рояль, тут по сути весь сюжет состоит из роялей разной степени нелогичности, и уж особенно «рояльно» выпирает этот телекран за разбившейся картиной в любовном гнёздышке.

Оруэлл вообще здесь технически странен. Где-то он мастер стиля, а где-то профан. Вот – комната сто один. Она так и будет везде «сто один», нигде её не назовут сто первой или «один ноль один». Доходит до абсурда: от фразы «сто один» рябит в глазах, но с этим ничего не сделано – ни Оруэллом, ни переводчиком. Да и она не становится страшной. Я, как читатель, не верю в страх героя перед крысами – он лишь мельком называется один раз, а второй – уже в самой комнате. И да, почему он выкрикивает имя Джулии? Как он к этому пришёл? Почему? И почему я должен верить этому эпизоду? И уж особенно криво потом смотрится эпизод, где он признаётся ей в непредательстве. Моя логика в этом случае отказывается работать, а протагонисту хочется выстрелить дуплетом прямо в лицо – чтоб не мучился.

Ну и если говорить о социально-экономической модели Океании, то здесь Оруэлл тоже не прав. И тут нельзя сказать, что автор оперирует в вымышленном мире. Сам он говорил, что хочет написать книгу, в которой продолжит идею о преданной революции, и если учесть, за тридцать лет до написания книги началась совершенно конкретная революция, валом переворотов, путчей и войн прокатившаяся по Европе, то логика подсказывает: Оруэлл говорит о социалистической революции. Но стоит ли говорить, что во всей своей книге он политически неграмотен? Ну а на тех, кто с историческим материализмом незнаком совсем это, конечно, производит впечатление. Но есть подозрение, что Оруэлл где-то наглотался позитивистской пропаганды.

Прежде всего здесь стоит упомянуть: социализм не ведёт завоевательных войн. Ни для отвлечения средств из экономики, ни для отвлечения идеи. Такой богатой и обширной стране, расположенной на двух континентах незачем вести битву – она может развиваться самостоятельно, а если мы учтём, что империализм в стране побеждён, значит прибавочная стоимость распределяется в обществе. Нет нужды в новых рынках сбыта и территориях с ресурсами.

Внутриполитическое устройство тоже нелогично. Опора на пролов, которую декларирует фрондирующий Уинстон, должна строится на их экономических потребностях, но они не показаны. Есть ли нужда у широких народных масс идти на конфронтацию с правительством, если каждый представитель пролетариата обеспечен достойным трудом, достойной оплатой, жильём, образованием и медициной? Оруэлл лишь предполагает, что пролы могут восстать, но есть ли у них в этом нужда? Для меня это остаётся загадкой – в книге данная тема не раскрыта. В этой книге главное – это интеллигентские потуги противостоять режиму, но где-то мы это уже видели, не находите?

И отсюда вся эта репрессивная машина выглядит крайне протезно. Зачем она нужна – в таком масштабе и такими методами? Если мы говорим, что социализм наступил, что пролетариям не нужен бунт, зачем это всё? Я, как и главгерой, повторяю: я понимаю, как, я не понимаю зачем. Зачем пытать, если в дело пришьют всё что нужно, а суда и вовсе не будет? «Признание было формальностью, но пытки — настоящими» – пишет Оруэлл. «– Будет так, как если бы вы никогда не жили на свете. – Зачем тогда трудиться, пытать меня?» – ещё одна цитата. Автор отвечает нам, читателям, такой фразой: «Партия стремится к власти исключительно ради неё самой» – и в этот момент мне хочется закрыть ладонью глаза. Власть – это всегда инструмент, а инструменты, как известно, не существуют ради самих себя. Вот и получается, что этот вымышленный мир снабжён маниакальной тягой к власти сразу огромной массы партийцев, что само по себе бред, отсюда следует «маленькая победоносная война», и из этих двух – огромная пыточная машина размером во всю страну. Бред сидит на бреде и погоняет бредом, а нам преподносят эту книгу как образец антиутопии.

Многие левые полагают, что Оруэлл описывал существующее положение вещей в Англии, описывал капитализм. Многие правые полагают, что в данной книге – истинное будущее социализма. Я же вот как скажу: в «1984» намешано отовсюду и понемногу, и в результате рядом существует то, что существовать рядом не может. Это не капитализм и не социализм, это клюквенное представление о социализме, укоренившееся в сознании многих, и раз за разом транслируемое в произведениях авторов, преимущественно – в кино. Мне возразят и скажут, а как же, мол, тридцатые в СССР? Ну таки я вам отвечу, что репрессии – всего лишь одна из стадий развития общества, и об этом писал Маркс ещё до создания «Капитала» (http://www.psylib.org.ua/books/marxk01/txt07.htm), и при этом никогда нельзя забывать, что многие объективные обстоятельства зависели тогда не от большевиков, а от внешнего агрессора, которого, как известно, не было. Для некоторых вообще открытие, что любая социально-экономическая формация внутри себя проходит разные стадии развития – и феодализм, и капитализм, и социализм, как ни странно.

Я делаю такой вывод: роман распиарен, и распиарен за счёт того, что наводит изжоги. В целом же – обычная клюквенная в страшилка, далёкая от логики и реальности, и наверняка из-за этого многими любимая. Особо упоротые, конечно, могут использовать художественные произведения, и в том числе «1984», как доказательства чего-то в истории, но для этого нужно быть совсем долбанутым об калитку. Пока я читал – постоянно хотелось вымыть руки, словно я опустил их в чан с коричневой вонючей жижей.

И это ощущение не покидает меня до сих пор…





https://александр-быкадоров.рф/дважды-два-равно-пяти/

Лысая жопа Люцифера



Хотя, пожалуй не только жопа – в романе «Буря мглою небо кроет…» перлов столько, что их хватит не на один роман, а на десяток.

В книге не стоит искать каких-то серьёзностей. Тут автор развлекается что есть мочи, а иногда даже превышает свои возможности. Дмитрий Львович работает на стыке жанров: тут вам и пушкинопанк, и киберпанк, и космическая опера – и всё это замешано в изящную смесь вкуснейшего литературного коктейля.

«Буря…» — это такая сказка для взрослых. Поначалу я, конечно, скептически отнёсся к мироустройству будущего, составленному, как лоскутное одеяло, из разных коммун, но к середине произведения отринул скепсис – именно потому что искать серьёзности, как я уже говорил, здесь не стоит. Весьма интересен и фантдоп, основанный на отсутствии необходимости есть – из него можно было сделать не только сказку, но и серьёзную, как говорят в фэндоме – «твёрдую», научную фантастику.

Герои у автора получились такие… Весьма спорные, что ли… Понятно, что пушкинопанк – это такое нечто, где можно мастерски переместить героев из антуража в антураж, но данная копипаста с предподвыпертом выглядит несколько… Даже и не знаю, как это назвать… Одним словом, не на мой вкус. Ну и характеры, отношения героев… Почему-то особенно не верится в любовь главных героев, да и Руслан сам по себе какой-то исключительно правильный – без страха и упрёка. Хотя – это же сказка, здесь так и должно быть.

Весьма интересным мне представляется визуал. Описания, поведение персонажей, некоторые разговоры не иллюзорно намекают на аниме. Ну, сами посудите, когда Звездочёт появляется перед Дадном в белой ушанке, красном пальто и высоких сапогах, то образ сам собой получается именно анимешный. Впрочем, мои впечатления могут быть исключительно субъективными. Но когда «в кадре» появляются механотелые персонажи и персонажи с изменённой биологией, хочется, ох как хочется, чтоб именно этот роман был экранизирован совершенно определённым способом – с использованием японских прекрасноглазых рожиц и картинок, запрещённых для эпилептиков.

И да, говоря про аниме, тут следуют упомянуть также и добротное количество секса, которое в японской традиции мультфильмов весьма любят – а Казаков в первой половине книги отсыпал его от щедрот! Я уж и задумался – а ту ли книгу сам автор назвал «порнографией в космосе»? Мне однажды показалось, что Дмитрий Львович черпал вдохновение из роликов, которые даже я, знатный эротоман, пропускаю с некоторой брезгливостью и настороженностью. Впрочем, у книги стоит маркировка «16+», а значит подросткам с влажными мыслями и их родителям не о чем беспокоиться.

И если уж говорить про механотелых и людей с изменённой биологией, то такое уже встречалось у Лукьяненко в «Линии грёз», впрочем сам Дмитрий Львович мог «Линию…» и не читать, а вот идеи всяческих фантастических «ништяков», как известно, витают в воздухе, и черпаются всеми безвозмездно, практически даром. Да и принцип «подсмотри и перекомпилируй под себя» ещё никто не отменял – те же бластеры и роботы тому доказательство. Да и если вернуться к заимствованиями, то автор опять берёт из своей ранней работы, и снова – из «Крови ангелов», представляя в качестве антагониста, несущего чёрную смерть и чёрную боль, рифмоватого карлика. Хотя понятно — карлик это реинкарнация пушкинского персонажа, но получается двояко. Впрочем, это уже мелочи.

Одним словом, книгу однозначно стоит читать тем, кто хочет «выключить голову», и просто насладиться добротной ненаучной фантастикой. Здесь Казаков победил, он крокодил!

Аффтар, пиши исчо!

https://александр-быкадоров.рф/лысая-жопа-люцифера/

Проклятие Капистрано



Проклятие Капистрано

Однажды Дарта Вейдера обвинили в расизме: мол, он весь чёрный, а персонаж – отрицательный, а значит… Ну сами понимаете… Однако на свете есть и другой персонаж, облачённый в тот же цвет, но работающий на стороне добра. У него даже конь – негр…

Впрочем, чёрный конь – придумка киношников. В оригинальной повести Джонстона Маккали «Проклятие Капистрано» цвет коня не упоминается, а эффектная выходка с проставлением знака «Z» и вовсе употреблена лишь единожды.

Книга начинается хорошо, ну прямо как по учебнику: первая фраза достойна сильнейшего ужастика, и в первой же сцене мы видим драку между протагонистом и одним из плохишей. Но в остальном…

Высказать одобрение повести особливо не за что. Маккали пишет сухо, подробностей не даёт, внутрь переживаний героев не лезет, происходящее – лишь называется, по не показывается его суть. В эпизодах автор скачет по персонажам как заяц, диалоги однообразны и реплики действующих лиц не содержат ни единой отличительной особенности. Единственное достоинство текста – сюжет, да и тот весьма непрочен, так как склеен на сурике: личностная мотивации у героев повести практически отсутствует, а стержнем, на который нанизываются события, служит идеалистическое представление о супергерое, бьющимся за справедливость против жадных чиновников и тупых солдат. Хотя нет, личный мотив есть у главного героя, но до самой кульминации он скрыт, а раскрывается лишь единым абзацем в конце книги, а до этого – ни переживаний, ни чувств, ни мыслей. И если учесть, что личина Зорро и Диего Вега сливаются тоже лишь в конце, то книгу всё время пытается вытянуть слабоватая любовная линия, впрочем, весьма безуспешно.

Финал книги меня просто разочаровал. Хотя нет, я перестал очаровываться ещё после первой главы, но слить все конфликты в лужу – ещё надо суметь. За всю книгу ни Зорро, ни солдаты никого не убили – и лишь в конце таинственный герой в честной дуэли отправляет на тот свет капитана, ну а потом… Совет честных кабальеро прощает герою все выходки, а оных Зорро сумел убедить лишь парой фраз – мне бы такую силу убеждения. Все остальные, включая губернатора делают грустный okay-фейс, после чего все целуются и обнимаются, герои живут долго и счастливо.

Также заставляет недоумевать один лингвистический момент. «Zorro» — по-испански значит «лис», и, если учесть, что действие происходит в испаноговорящей Калифорнии начала девятнадцатого века, самоназвание бандита в маске должно быть им знакомо, однако все герои знают слова «зорро» и «лис» как два разных слова. Понятно, что для англоговорящей публики испанское «zorro» не равно английскому «fox», но для чего нужен этот межъязыковой твист, да в прямой речи ещё и превращающийся в разговоры о холодильниках – выяснить затруднительно.

Есть предположение, что книга ориентирована на детей и подростков, хотя я сомневаюсь, что в тысяча девятьсот девятнадцатом году литература в Соединённых Штатах как-то специализировалась в этом плане. Я не специалист, но рискну предположить, что Зорро стал предтечей всей супергеройской тематики в культуре США. Лейтмотив здесь один: герой в маске имея слабую мотивацию борется за всё плохое против всего хорошего, никто не должен знать его имя, а сам он неуловим и внешне весьма колоритен.

Читать эту книгу вряд ли стоит – рядовому читателю будет скучно, а профессионально она представляет интерес лишь в ключе «как писать не надо». Рыская по интернету был весьма удивлён, когда нашёл обложки советских изданий, некоторое время назад повесть в бумажном виде ещё можно было купить на «Озоне», однако тратить на это деньги я точно не советую. Впрочем, в электрическом виде текст доступен только бесплатно. «Зорро» — это как раз тот случай, когда любой фильм о нём, эксплуатирующий героев, но не сюжет, будет всегда интереснее литературного оригинала.



Проклятие Капистрано

https://александр-быкадоров.рф/проклятие-капистрано/

Нехватка эротики в организме

Бертрис Смолл, «Память любви».

Да, а вы думали суровые фантасты не читают книг, где на обложке рыжие бестии, подставив шею, вожделеют поцелуя от горячего брюнета? Читают, и ещё как. Я вообще всеяден: от исторического материализма до лютейшего порно.

После того, как я в своём блоге начал выкладывать обзоры прочитанных книг, остановиться уже трудно: каждый текст я разбираю по запчастям вне зависимости от того, насколько титулован автор. А уж, когда текст вовсе «ниочень», остановить внутреннего критика невозможно вовсе. Да и после романного семинара на Петербургской Фантассамблее, где я ещё немного поднаторел и в части критики, и в части самого написания текстов, количество вещей, на которые я обращаю внимание, увеличилось вдвое.

Но прежде чем я начну разбор книги, хотелось бы сказать, что качество статьи в русскоязычной Википедии об этом авторе такое же, как качество её текстов и качество переводов на русский язык. Более того, прочтённая мною книга вовсе не упоминается в русскоязычном перечне изданий.

Ну начнём.

В общем-то, книгу мне посоветовали, как качественную эротическую прозу. И эротики есть у неё. Должен сказать, что роман начинается весьма забористо, я бы даже сказал по-мартиновски: с постельной сцены между матерью и отцом главгероини, за которой наблюдает она сама, пребывая в возрасте пяти лет. Ну а дальше, эротики ждать приходиться достаточно долго, вплоть до замужества, но первые шестнадцать лет протагониста-женщины по имени Ронуин просто опускаются, как ненужные – собственно из всей её прежней жизни важен только начальный эпизод книги. Хотя нет, важен и ещё один эпизод, но об это позже. На самом деле описание «любовий» трудно сделать нешаблонным и несмешным. У Смолл достаточно хорошо получается в большинстве случаев, причём что характерно, чем качественней любовник Ронуин, тем качественней и описание постельной сцены. Но и тут не обошлось без эвфемизмов, вызывающих ор выше гималайских гор. Почитайте же их, они прекрасны: «Он ворвался в Ронуин, как в завоеванный город, и она пронзительно вскрикнула, когда его орудие пробило тонкую перегородку», «…но не потом, когда муж постоянно вонзает свое любовное копье в ее ножны…», «…воскликнул Эдвард, лаская створки раковины, скрывавшей ее сокровища», «…вонзая истомившееся орудие в её глубины», «— Предпочел бы, чтобы ты забавлялась моим [мечом], — лукаво усмехнулся Эдвард», «…но ты должна без страха смотреть на копье, которое поразит тебя», «Теперь подержи мешочек, в котором заключены драгоценности каждого настоящего мужчины», «Ронуин затрепетала, когда язык коснулся ее влажных тайн», «…орошая семенем мой потаенный сад…», «…язык коснулся затененной расселины у входа в ее тайный сад…», «Он рассмеялся, увидев, как хмельное вино ее экстаза окрасило перламутром розовую раковину», «И знай, жена, сегодня я так и пылаю похотью, как молодой козлик!». Пожалуй, эротика – это одно из двух, что хорошо получилось у Смолл.

Вторая хорошая вещь в этой книге – сюжет. Он интересен, и вместе с тем достаточно прост, но не примитивен как черенок от швабры. Действие романа разворачивается на фоне действительно существовавших исторических событий: на дворе тринадцатый век, гремит восьмой крестовый поход, отец Ронуин – Ллевелин ап Грифид, последний валлийский монарх лавирует между нуждами Уэльса и Эдуардом Плантагенетом. Кстати говоря, не смотря на тот факт, что отец главгероини – действительно существовавшее лицо, сама она – персонаж вымышленный. Ей и её родному брату отводится роль бастардов, рождённых Ллевелину некоей изгнанной дворянкой, и тем самым они удачно вплетаются в историческую ткань. Да и локации здесь все исторические: вот тебе и Шрусбери, и Акра, и Карфаген, и Лондон. Вымышленными остаются только скрытый ото всех город Синнебар и крепость Ситрол, и да, похоже Смолл позаимствовала это название у средства для очистки промышленных труб.

В общем-то на этом, всё хорошее в этой книге заканчивается. Но всё хорошее напрочь убивает техника исполнения. Описания – сплошь назывные. Ни оттенков эмоций, цветов, вкусов. Смолл пытается создать антураж диалогами, но это выходит очень странно. Здоровенные куски текста в итоге не двигают сюжет, в то время как характеристику героям вовсе не дают. Да и вообще тут с диалогами какая-то беда: стиль речи героя не зависит ни от социального происхождения, ни от возраста, ни от ситуации, ни от пола – разве что окончания глаголов меняются. Кроме прочего персонажи разговаривают о холодильниках, и о холодильниках думают. А ещё Смолл пытается поговорить о холодильниках с читателем, от раза к разу повторяя здоровенные описания одежды, доспехов, и хозяйственных забот. А уж рояли тут расставлены за каждым кустом, дубом, травинкой и даже вон за теми овцами. И это я ещё не упомянул прыгающий фокал, хотя такое ловят вообще единицы, да и кому он тут нужен, если в тексте и так творится адский ад. Жаль, что я не имею привычки пропускать неинтересные куски текста, но вот после таких эпизодов, хочется, как тот кот из мемасов, орать «А-а-а!» и спрашивать: «Какого чёрта? Ну, в целом?»

Ах, да! Оказывается, в этом романе есть антагонист! Но мы это узнаём где-то после прочтения процентов пятидесяти текста. И то, поначалу понимаешь, что описывается эпизод-то важный, но почему Ронуин не вспомнила его раньше? Потом антагониста вспоминают ещё один раз, а активно действовать он начинает только к концу, когда от текста остались рожки да ножки. Хотя первое появление этого человека в жизни главгероини является травмирующим, то тень этого человека должно ходить за ней до самой её смерти! Но куда там! Он не является к ней ни во снах, ни в галлюцинациях, ни просто образами из памяти. Да, она могла не помнить его в целом, но отдельные черты: запах, голос, взгляд, борода, какие-то характерные черты в повадках или в одежде… Или это, быть может, я хочу сделать этого человека антагонистом, а такового в книге не предполагается?

И ещё мне хватило некоей перчинки, что ли. Почему её брат действует столь прямолинейно? Он описан как слащавый тонкий да звонкий менестрель, но ни намёка на радужные прелюбодеяния. Он пускается в путешествие за сестрой в Синнебар, и честно, я до последнего ждал хотя бы намёка на запретную тягу друг к другу. Но нет. Братан нашей героини вообще возникает из ниоткуда, и уходит потом в никуда, такое ощущение, что нам показывают громадный рояль в кустах, процентов на тридцать текста.

А тут ещё и переводчик постарался. Ко всему вышеперечисленному, он от своих переводческих щедрот добавил аллитераций и весьма оборотистых оборотов. Боже, кто-то вообще проверял его работу?

Честно признаюсь, бросил бы книгу, если б не обещанные постельные сцены, да и сюжет зацепил. Но постоянно не покидало ощущение, что читаю работу начписа, отправленную на семинар. Постоянно тянуло сделать пометку. Скажу прямо: добыл книгу пиратским способом и ничуть не стыдно, потому что отдавать деньги за такое качество не желаю. Бертрисс Смолл в литературе с 1969 года, а скончалась – в 2015м. Эта книга выпуска двухтысячного года, и мне страшно представить, какого качества были её тексты тогда, в эпоху сексуальной революции. Или Смолл вообще не работала над качеством своих работ?

Хочется обратиться к редакторам. Э, алё! Почему вы пропускаете в печать такую откровеннейшую бабуйню? Так называемые женские романы ругают, но почему-то весь негатив относят к жанру, но дело ведь не в нём. Написать можно что угодно, но когда антагонист задвинут куда-то на в отхожее место, а текст сырой как женская раковина любви в оргазменных судорогах, жанр тут не причём. Сюжет напрочь убит техникой, а ведь по книге можно было бы снять и полный метр, и мыльную оперу, и при большом желании она могла бы стать намного популярнее приключений тех самых Грея и Анастейши. Не могу рекомендовать эту книгу, впрочем, можете читать на свой страх и риск.

http://александр-быкадоров.рф/нехватка-эротики-в-организме/

Алексей Толстой: разочарование



Когда я беру книгу в руки я всегда боюсь, что автор разочарует меня. Как раз это и произошло в данном случае. Именем повести «Аэлита» названа даже литературная премия, но почему Алексею Николаевичу дана такая честь за это произведение?
Признаться честно, я ожидал большего. Хотя… Обвинить Алексея Николаевича в больших технических огрехах я не могу. Но почему-то не оставляет ощущение недосказанности, скомканности. Ощущение не большого повествования… Словно я не прочитал «Аэлиту», а посмотрел фильм по «Аэлите». События сменяют друг друга очень быстро, и по большей части текст носит описательный характер – а что касается мотивации марсиан, то мне вообще так и осталась непонятна их цель восстания. И главный антагонист какой-то… Он даже не картонный, он туманный. Вот надо убить землян – значит будем их убивать. А зачем, для какой цели? Понятно, Алексею Николаевичу нужен был конфликт, да тут ещё трагедия запретной любви удачно нарисовалась. Но это выглядит так топорно, что я остался недоволен.
Вначале, когда первая половина повести носит описательный характер, всё было ещё неплохо. Вот два главных героя – со своими характерами, предысторией. У каждого – внутренний конфликт. Подробнейшие описания марсианского пейзажа, войн, зверей и всей окружающей обстановки. А потом – как отрезает. Все куда-то бегут, все стреляют, землян – убить, вся власть советам и всё такое прочее. Складывается впечатление, что Алексей Николаевич всё же вспомнил, что книга должна содержать идейный посыл и хорошенько сдобрил её агитпропом. Но сделал это так некрасиво, что я морщусь от этого как от кислого яблока. Получилась какая-то пародия на агитку в лице Гусева. Да и действия, неподкреплённые мотивацией (да, я повторяюсь) приводят к мысли, что Толстому просто в не хватило времени, он оказался в цейтноте.
Увы, сама Аэлита не тянет на главную героиню. Она выписана хоть и достаточно подробно, но почему-то возникают вопросы. Видимо, автор дал подробности не там, где надо. Плюс, надо понимать, главное действие выписано не вокруг неё, а вокруг свершающейся революции, который руководит Гусев, и вагиностраданий командира экспедиции Лося. Да и паре главных героев в виде землян, даны такие имена, что постоянно спотыкаешься, силясь понять, кто из них действует в данном отрезке текста. Вместо «Лось» всегда хочется прочесть «Лосев», а с учётом того, что больше половины букв в таком случае начинает совпадать, то тормоза во второй половине текста, когда начинается динамика, встречаются через каждые три страницы.
Пожалуй, единственный, в чём А. Н. Толстой был хорош, так это в том, что первый начал писать фантастику о т.н. прогрессорах, коими, по сути, явились земляне. Да и сюжет в некоторых деталях, и частях композиции стал предтечей «Часа быка» И. А. Ефремова. За это, да, ему можно отдать должное. Да и в части придумывая новых фанатстических веществ автор был впереди планеты всей – «яйцо» землян двигалось на порошке «ультралиддит», который, всё же имеет унаучное происхождение. Это было задолго до адамантия, вибраниума и прочей ереси.
Здесь Толстой был хорош только тем, что был первый во многих моментах. И не более.

https://александр-быкадоров.рф/алексей-толстой-разочарование/